Водочку пьют немножечко, уши подмышки прячут.
Когда умирают зайчики, ежики плачут горько,
Катаются, словно мячики, теряя в пыли иголки.
Когда умирают девочки, мальчики бьются об стеночки,
Мальчики бьют тарелочки, режут в ванночке веночки.
Когда умирают мальчики, девочки горько плачут,
А после рожают новеньких. А то ведь пи***ц иначе.
***
Все умрут, умрут, умрут, умрут,
И не будет больше крокодила,
Только в церковь тело не внесут,
Над зелёным не махнут кадилом.
Площе прежнего - положат на траву,
Рядом, обернув, как в саван, в уши,
Бросят странную зверушку - не сову,
Не щенка, не хомяка... Чу! Слушай!
В северном приделе пьяный поп,
Часто глядя на часы, уныло,
Отпевает, не взглянув на гроб,
Странную подружку крокодила -
В дикой шляпке, в старых башмаках.
В мёртвых пальцах стиснут серый трупик.
Плачут пионеры, в их руках
Бьются свечки: вздрагивают руки.
Но превозмогая плач и стон,
Дети будто говорят: "Народы!
Смерть шахидам! Голубой вагон
Скоро вновь помчится к небосводу!"
Только нервы сердце, как батут,
Всё швыряют от затылка к почкам:
Вновь помчится - вновь его взорвут.
Все умрут. Умрут. Умрут. И точка.